Сегодня утром Димас проснулся в приподнятом настроении, несмотря на большую дозу выпитого вчера алкоголя. Голова болела не сильно, и на это можно было не обращать внимания. «Этиловый – не метиловый», - философски проговорил он и улыбнулся. Причиной искренней радости Димаса был белоснежный ящик, стоящий на полу, и плоская черная панель, возвышающаяся на неуклюжем потертом столике рядом с телевизором. «Компьютер!» - со знаком восклицания подумал Димас.
На самом деле сварщик четвертого разряда прессовой сварки Димас так долго и искренне хотел вовсе не компьютер, он хотел окно в мир – интернет. Ну, то есть, второе окно в мир. Первое-то было у всех и ежедневно радовало горожан достижениями страны. Открываются новые заводы, больницы, Россия становится промышленным лидером и гордо отвечает зарвавшимся американцам, которых, правда, он еще вживую никогда не видел.
В принципе, для Джарджана, где лениво и одиноко жил Димас, телевизора было более чем достаточно. Но дело в том, что Димаса больше всего на свете интересовали новости. Работая на полставки в полуразрушенном речном доке, он откровенно скучал. Девки надоели, семьи у Димаса не было, а вкусно покушать он любить так и не научился. Новости настолько интересовали Димаса, настолько затягивало их священное величество, что он ловил их на всех 10 доступных в городе каналах, не пропуская ни самих новостей, ни аналитических передач, ни даже утренних сумбурных комментариев про теряющих волосяной покров шимпанзе из Габона.
Однако кое-что, все-таки, Димасу не нравилось. Прежде всего, он хотел принимать участие в самих новостях. Он прекрасно понимал, что делать новости он не сможет, но вот раскапывать их самостоятельно и умно комментировать – это для него. К сожалению, комментировать телевизор, как известный персонаж развлекательной передачи, он был не согласен. Поэтому появился интернет.
Интернет Димасу дался нелегко. Мало того, что помимо монитора нужно было зачем-то купить белый ящик, на который он копил целый год, нажимая на пельмени и макароны, так еще и оказалось, что широко рекламируемого в телевизоре интернета в городе почти ни у кого и нет. Поэтому дядя Димаса, изредка наведывавшийся в Москву в загульные командировки, привез ему еще одну необходимую вещь - «жопарез-модем», похожий на брелок для ключей, который вставлялся в белый ящик с неудобной, задней его стороны. Вчера дядя принес эту штуку, воткнул ее в эту часть компьютера, немного пошаманил и торжественно заявил, что интернет у Димаса теперь есть. А значит, есть не только сами новости, но и возможность обсуждать их с такими же, как он, людьми из разных уголков его самой большой страны на свете.
По этому поводу они хорошенько квакнули, после чего Димасу снились насыщенные действиями сны, где он на виртуальных полях сражался с вероятными противниками, живущими на средства госдепартамента США (о да, он знал эти слова из телевизора), заполонившими информационное пространство горячо любимой родины.
И вот, этот момент настал – немного выступающая на корпусе кнопка нажата, жопарез заговорщически подмигивает Димасу, и он готов отправляться в мир новостей. Первой открывшейся страницей «бразера» (так сказал ему называть окошко дядя) был желто-черно-красный набор слов с большим заголовком «Яндекс» с левой стороны, который обещал найти все.
Димас был переполнен искренней радости и сразу же приступил к набору слова «новости» на клавиатуре, ища на ней буквы, и радуясь как ребенок от того, что они не ней все-таки находились.
Первым в результатах поиска он обнаружил сайт под названием «Новости – Эхо Москвы». «Интересно», - подумал он, вроде бы это издание показалось ему знакомым, хотя он и не был в этом уверен. Открывшаяся в красно-серых тонах страница извещала о том, что на Кавказе украли 2,5 миллиарда бюджетных денег. Димас плохо разбирался в цифрах, но почему-то подумал, что это какая-то уж очень большая сумма, при этом ему было совершенно непонятно, как она могла оказаться на Кавказе. По телевизору, вчера об этом не говорили, хотя новость была вчерашняя. Эту новость он посчитал плохой, и, что важнее, не внушающей доверия, поэтому комментировать ее не стал.
Он стал смотреть остальные новости этого сайта, который, как и положено быть первому результату поиска, наверняка является самым авторитетным в государстве. Следующая новость была с мудреным заголовком «Председатель "Лиги избирательниц" Татьяна Дорутина, о публикации документов из архива Марины Салье». Димас не знал, ни кто такая Дорутина, ни Салье, ни лига избирательниц – об этом, почему-то, по телевизору не говорили. Однако у Салье имелись какие-то документы, на которые предлагалось взглянуть.
Димас решил отправиться на их поиски, чувствуя себя одним из древних кладоискателей, который еще пока ничего не нашел, но уже увлекся процессом настолько, что начал получать удовольствие в кредит. Оказалось, что Салье, бывший депутат Питерского горсовета, раскопала кучу документов о том, как только что избранный президент Владимир Путин, совершал какие-то неправильные поступки. Опубликовано это было уже несколько дней, но в телевизоре об этом ничего не говорили. «Странно», - задумчиво пробормотал Димас.
Его заинтересовала эта тема, и он стал читать дальше. Проходя по запутывающим ссылкам и выскакивающим окнам сквозь пестрые и непонятные мельтешения, он попал на страницу какого-то Навального, который собирал к своим страницам тысячи (с ума сойти) комментариев на каждую запись. Тысячи! Именно так утверждал интернет. Димас никогда бы не подумал, что тысячам людей есть что сказать по поводу того, что написал какой-то другой, незнакомый им человек.
Поэтому Димас совершенно не мог пройти мимо первой записи в «живом журнале» этого человека, которая гласила просто «Шувалов». Это было знакомое Димасу слово, потому что этот человек работал в правительстве России, и в новостях его часто представляли как прогрессивного и думающего о реальных проблемах страны человека.
Но, изучив заметки этого Навального, Димас выяснил, что оказывается Шувалов – взяточник и вор, что подтверждалось целым комплектом документов, оказавшихся у сразу нескольких российских и западных изданий. Это была открытая информация. На суммы, украденные этим человеком, можно было бы отремонтировать полуразвалившийся док в Джарджане, открыть спортзал, провести интернет всему городу, и даже, наверное, что-нибудь еще осталось. Может быть хватило бы еще и дырки в стенах больницы заделать, которые выглядели не очень презентабельно.
Димас радостно потер руки – сегодня по телеку во всех подробностях расскажут, как схватили этого Шувалова, и он уже из-за решетки нелепо оправдывается перед суровым следователем, стараясь скрыть свое лицо от репортеров.
Было уже 2 часа дня и Димасу нужно было поесть перед вечерней сменой, поэтому он приготовил себе незатейливый обед, разложил приборы и тарелку на столе и взял в руки пульт, ожидая продолжения истории про Шувалова. Однако… Ни начала, ни продолжения этой истории не было. Рассказывали о проблемах сбора будущего урожая, реформировании армии и прочих общих вещах. Про бумаги Салье тоже никто ничего не сказал. «Странно, - опять подумал Димас. - Видать, секретное дело какое-то».
Подкрепившись, Димас понял, что у него есть еще 2 часа, чтобы почитать новости через интернет, поэтому он снова открыл окно. Поняв, что этот Навальный распускает смуту, совершенно не подтверждаемую телевизором, он решил, что это какая-то многотысячная секта, которая пытается добиться того, что им самим неизвестно. Закрепив это в себе, Димас открыл следующую страницу с новостями, которая называлась «Лента.ру». Ему сразу же понравилось то, что новостей было видно сразу много, и они четко выделялись на белом фоне.
Однако… Новости, предлагаемые этим изданием, тоже были необычными. Оказалось, что в Казани, мужика мужики оттрахали бутылкой из под шампанского, патриарх носит часы за 35 тысяч евро, живет в квартире за десятки миллионов рублей и пытается отобрать еще одну у кардиохирурга, а каких-то девах хотят посадить на 7 лет за пение в храме. Тридцать тысяч евро, как посчитал Димас, это целых 50 компьютеров в школу, которую он закончил, то есть два полноценных класса (сейчас там компьютеров, понятно дело, не было вообще). А тут часы у попа… Он уже не знал верить всему этому или нет.
Димас все больше погружался в новости и узнавал, как милиция убивает и насилует людей, мэр Москвы наживается на укладке тротуарной плитки (в Джарджане не было даже асфальта), как суд не принимает к рассмотрению видеозаписи с фальсификациями, сделанные камерами, установленными по поручению президента. Потом нашлась цена эти камер – 14 миллиардов рублей. Эту сумму Димас написал на бумажке:
14 000 000 000
Он, честно говоря, не думал, что столько рублей вообще существует, а уж тем более, что их можно потратить на видеозаписи, которые не будут приняты судом. Он помнил, что как интересующийся компьютерами, он помогал Василию Савельевичу устанавливать камеру в спортзале его школы, где волейбольная сетка была порвана, и на то, чтобы ее поменять, у школы не было денег.
Больше всего его поразили бесчинства ментов. Они ежедневно кого-то убивали и грабили. Он даже нашел страницу какого-то журнала «Эсквайр», где был составлен календарь с ежедневными преступлениями милиции. Димас никогда особо не любил этих, но с одним из них водил знакомство, так как он был его соседом. Сева часто рассказывал, как они давали по мордасам задержанным, но то ж всегда, вроде как, за дело было…
В общем, по прошествии двух часов, Димас оказался в какой-то измененной реальности. Он открыл окно в мир, а в это окно ворвался зловонный запах, и, несмотря на то, что он физически закрыл его, этот запах уже осел у него внутри и никуда не желал уходить. «Надо рассказать мужикам, что происходит, - подумал Димас, натягивая бушлат и нежелающую налезать ушанку. - Надо обязательно рассказать».
Дорога по морозу была скользкой и неровной, с крыш свисали огромные сосульки. Вспомнив эпизод из новостей про убивающие людей «сосули» в Питере, Димас старался не идти вдоль домов, хотя прекрасно понимал, что в минус 20 они вряд ли будут падать.
«Дарова, Димас. Че хмурый такой? - приветствовали его мужики в доке. - Чаю давай сюда, покурим». Димас налил чаю, закурил сигарету и начал разговор про новости. Он старался говорить нейтрально, потому что все еще не до конца им верил, но рассказывал о фактах, отрицать которые не решались даже государственные чиновники. Но потом он все-таки сорвался и стал живописать события так, будто бы сам принимал в них участие. Как выяснилось, никто из мужиков ничего подобного не слышал. «Враки все, американцы, - заключили мужики. - Давай лучше, это, иди вари». «Может и враки, но почему они везде?» - размышлял Димас и принял решение, что надо почитать еще, чтобы все выяснить.
Придя домой в четыре часа утра, и взглянув на мигающий жопарез, он продолжил погружение в пучину «альтернативных» новостей. Он узнал, как работники милиции и налоговых украли миллиарды рублей, а потом замучили насмерть человека с фамилией Магнитский, какие деньги тратят в ресторанах чиновники и их дети, как молодежные движения расходуют деньги налогоплательщиков, а многие известные руководители, которых показывают по тв, оказываются бывшими зэками, хотя их дети учатся в Англии.
Это все производило на Димаса пагубное и засоряющее душу воздействие, однако он не мог остановить себя. Он продолжал читать новости, блоги и комментарии, сам при этом не оставляя ни одного. Ведь он не мог говорить о том, чего не знал про свою страну. Все, что он видел и слышал до этого по телевизору, упоминалось как-то вскользь, как что-то очень неважное. А важные, обсуждаемые новости огорашивали его так, что он даже и не знал, что можно по этому поводу сказать.
Со временем он узнал об оппозиционерах, Носике, Лебедеве, Ройзмане, но все, что он ни читал, было исключительно расстраивающим. Он стал позже вставать, опаздывал на работу, перестал делать зарядку по утрам и постоянно ходил в дурном настроении. Димас поссорился с мужиками в доке, которые отказывались верить его словам, больше не ходил в церковь, как он раньше делал раз в месяц, перестал общаться с Севой. Он не понимал, что делать дальше. Но самое главное – он не понимал, как он может это исправить. У него сложилось стойкое мнение, что ничего исправить уже нельзя, и при этом не представлял, как с этим жить.
В какой-то момент ему стало настолько плохо, что он уже не смотрел телевизор и не открывал интернет. Он просто лежал на промявшемся с годами диване и думал. «Кто виноват? Что он может сделать? Где он живет? Что дальше? И почему люди такие?».
Он больше не смотрел и не читал новости, самое важное в его жизни стало ничтожеством. И он теперь просто ходил на работу и пил чай, а старые новости продолжали вариться внутри него в бессмысленном хороводе, мучая и не отпуская.
RSS
